Сообщения

Василий Уткин: «Когда я оказался на „Первом“, людей это взбесило»

Съемка Чернобыля и падения Берлинской стены, работа с Серебренниковым и Михалковым. Влад Опельянц. Судьба оператора

Термос, тени Мишкина и Чепиги, Путин с Трампом — два пацана пара. Итоги саммита G20

«Фальсификаторы сбежали по пожарной лестнице». На кого работала фабрика фальшивых подписей на выборы в Мосгордуму

Мобильные, кошельки и минус 400 тысяч с карточки. Жертвы московских отравителей дали откровенные интервью Дождю

Реновация на погосте. Кому понадобилось освежать память о бандитах Уралмаша?

«Тошнота, пятна, феминим». Павел Лобков разоблачает «женскую виагру», официально утвержденную врачами

«Утечки из следственных органов работают в пользу девочек»: адвокат Ангелины Хачатурян о будущем сестер

Путин экономит на репрессиях, объявляет крестовый поход на либерализм и усмиряет мятежную Ингушетию

Кашин и загадки России: кому нужны сказочные законы, чем провинился бизнесмен Петров и за что держат Слуцкого

Православный Ватикан на Золотом кольце за 140 млрд, помогаем Вексельбергу, скупая золото, и новые варианты жилья для Мантурова

В России впервые наказали за гомофобию, протесты после катастрофы в Казахстане, и как власть борется с защитниками сестер Хачатурян

«Либо начнут жрать друг друга, либо госплан»: Константин Гаазе о том, чем займутся силовики после охоты на частный бизнес

Дружелюбные и не очень. Как прошли первые встречи Путина в Осаке: с Трампом, Мэй и Макроном

«Его амбиция — быть лидером нелиберального большинства в мире»: Владимир Фролов о новой международной повестке Путина

«Последние, с кем пытались договориться, — ЮКОС. Сегодня это необязательно»: предпосылки дела владельца «Рольфа» Сергея Петрова

Экономия репрессивного ресурса. Михаил Фишман о концепции, которую приняли за «оттепель»

Случай обыкновенного шантажа или дипломатия? Зачем Европе возвращать Россию в ПАСЕ

«Хэппи-энд — это демаркация границ и прямые выборы губернатора»: Калой Ахильгов о том, чего ждут от нового главы Ингушетии

«Я спасаю людей, а не убиваю»: каким Ингушетия запомнит Евкурова

«В отличие от фейк-ньюс в Европе, у нас есть доказательства». Петр Толстой о возвращении в ПАСЕ, российских кейсах в ЕСПЧ и условиях освобождения украинских моряков

Грузинский перформанс Невзорова, стихи в память о Белковском и краткий курс эмбриологии

Поджигатель на «Прямой линии», «нападение» на россиян в Грузии и тбилисские фантазии Киселева

Новый клип Фредди Меркьюри, мир без Битлз, и «Дикая Мята» в сказочном Бунырево

«Здрасьте, у вас есть ребенок»: как пожилого москвича «похитили» для ток-шоу Андрея Малахова

Одна иррациональная причина конфликта с Грузией, две надежды Трампа на Путина, три свойства Собянина для ухода на повышение

Спасет ли изоляция от кризиса, когда цены на бензин пойдут вниз, и в чем ошибается Путин, говоря про доходы

Десятки отравленных, многие в коме: все, что известно о предполагаемом серийном отравителе с Чистых прудов

Владимир Познер: внутренний голос иногда говорит — а может, не надо? Советское прошлое до сих пор живет во мне

«То, что говорят по российскому ТВ, — огромная ложь»: организатор протестов в Грузии о том, почему Тбилиси перестает говорить по-русски

Почему уходит Евкуров, молодая Грузия не говорит по-русски, и зловонное оружие против оппозиции и ЛГБТ

«От нас дети уезжают с пониманием, что им интересно учиться»: Сергей Кузнецов о том, как устроены их с женой европейские лагерь и школа

Грузия не забыла 2008, на Украине полицейские бегают от блогеров, а в Москве ОМОН и активисты спорят, кому бить хипстеров

Песни про Путина, плакаты про Говн..лова и традиционное гостеприимство. Владимир Роменский — в гуще тбилисских протестов

Гаврилов принцип. Почему Москва считает, что грузины должны быть ей благодарны за отрезанные земли?

Юлия Меньшова: «Команде шоу “Я сама“ показалось, что я присваиваю успех, и началась травля чистой воды, они хотели меня уничтожить»

Инстагуру, гомеопатия и прочая «безвредная» медицина. Как не поддаться на уловки псевдоврачей и понять, правильно ли вас лечат?

Кто разогрел протест в Грузии, чьи интересы обслуживает «Прямая линия», и как Россию пригласили к диалогу о MH17

«Последнее, о чем я думал, это о задержании»: Илья Васюнин о том, почему не поднял тревогу после исчезновения Голунова, и о причинах перехода на RT

Премьера на Дожде. «Педсовет» — интервью с директорами лучших школ Москвы

От Соборного уложения до закона об оскорблении власти: как образовалась яма между государством и обществом и что можно с этим сделать

Кашин и глупости режима: неизбежная Чемодановка, зачистка либеральных вузов и русский #MeToo сестер Хачатурян

Кровью и потом: ученицы бегут от Тутберидзе, у медалисток отнимают медали, футболисткам платят гроши. А болельщицы ЧМ в выигрыше

«Это Сталин объединил всех православных». Кто такой коммунист Сергей Гаврилов, из-за которого начались протесты в Грузии?

«Политика Кремля — уничтожить нашу государственность, мы этого не допустим». Лидер партии «Новая Грузия» — о причине акций в Тбилиси и требованиях протестующих

«Постепенно дают списки, чтобы была возможность остановиться до Шойгу»: основатель Bellingcat о результатах расследования о MH17

«У Чемезова одна треть вопросов»: кто из друзей Путина управляет вопросами на «Прямой линии»

Пять причин, почему государство виновато в трагедии сестер Хачатурян

«В Грузии ничего против русских не имеют». Инцидент в грузинском парламенте — чья-то провокация или удобный повод для протестов?

Новый лозунг Путина — «все сложно». Колонка Михаила Фишмана о «Прямой линии»